Жены и дочери. Мэри Бартон [сборник 2023] - Элизабет Гаскелл

Однако вначале он так хорошо владел собой, что Джем Уилсон и Джеб Лег сочли его самым бездушным и высокомерным человеком из всех, с кем им доводилось говорить, и забыли о сочувствии, которое в них вызвала его искренняя и глубокая печаль.

Пригласив их садиться, он, перед тем как заговорить, на мгновенье прикрыл лицо рукой.

— Сегодня утром я заходил к мистеру Бриджнорсу, — сказал он наконец. — Как я и ожидал, он почти ничего не мог мне сообщить относительно некоторых событий, связанных с тем, что произошло восемнадцатого числа прошлого месяца, — событий, в которых я хотел бы разобраться. Возможно, все это я могу узнать у вас. Как близкие друзья Джона Бартона, вы, вероятно, многое знаете, а об остальном можете догадаться. Не бойтесь говорить правду. То, что вы скажете в этой комнате, я никогда никому не передам. Кроме того, вам известно, что по закону никого нельзя судить дважды за одно и то же преступление.

Он на минуту умолк, так как после всех волнений последних недель даже говорить было для него утомительно.

Джеб Лег поспешил воспользоваться этой паузой:

— Я не собираюсь обижаться ни за себя, ни за Джема из-за того, что вы сейчас сказали насчет правды. Вы нас не знаете, и на этом делу конец. Только было бы вернее считать других порядочными и честными людьми, пока они не докажут обратного. Спрашивайте о чем угодно, сэр. Даю слово, что мы или скажем правду, или совсем ничего не скажем.

— Прошу прощения, — сказал мистер Карсон, слегка наклонив голову. — То, что я желал узнать, заключается в следующем, — продолжал он, взглянув на бумагу (его рука так дрожала, что он едва сумел надеть очки). — Можете ли вы, Уилсон, объяснить, как попал к Бартону ваш пистолет? Насколько я знаю, вы отказались объяснить это мистеру Бриджнорсу.

— Да, отказался, сэр. Я знал, что если бы я тогда сказал об этом, то обвинили бы Бартона — вот я и не стал ничего говорить. Вам, сэр, я расскажу сейчас все, да только рассказывать-то почти нечего. Это пистолет моего отца, и они с Джоном Бартоном в давние годы любили ходить в тир стрелять и всегда брали с собой этот пистолет — они хвастали, что он хоть и старый, но бой у него точный.

Джем мысленно выругал себя, заметив, как вздрогнул при этих словах мистер Карсон, но каждое такое невольное свидетельство глубокого чувства вновь пробуждало в сердцах их обоих сочувствие к старику. Джем продолжал:

— Как-то на неделе… кажется, это было в среду… да, в День святого Патрика… когда я шел домой обедать, я встретил у наших дверей Джона. Матери не было, и он никого не застал. Он сказал, что пришел попросить пистолет и даже сам взял бы его, да только не смог найти. Мать боялась пистолета, поэтому после смерти отца (пока он был жив, она вроде думала, что он с ним справится) я спрятал его у себя в комнате. Я сходил за ним и отдал его Джону, который все это время ждал на улице.

— А как он объяснил, зачем ему понадобился пистолет? — торопливо спросил мистер Карсон.

— Тут он, по-моему, ничего не сказал. А сначала он что-то пробормотал про тир, и я подумал, что он опять решил пострелять там, как когда-то с моим отцом.

Пока Джем говорил, мистер Карсон сидел выпрямившись и напряженно слушал его, но теперь напряжение прошло, он откинулся на спинку стула, сразу ослабев и обессилев.

Однако он тут же снова выпрямился, потому что Джем снова заговорил, стремясь сообщить все подробности, которые могли бы интересовать несчастного отца.

— Я и понятия не имел, для чего ему понадобился пистолет, пока меня не арестовали. А почему он решился на это, я и до сих пор не знаю. Конечно, никто не станет меня осуждать за то, что я не попробовал обелить себя, впутав в дело старого знакомого нашей семьи — друга моего отца, отца девушки, которую я люблю. Поэтому я наотрез отказался рассказывать об этом мистеру Бриджнорсу и сейчас не сказал бы об этом никому, кроме вас.

Джем сильно покраснел, когда косвенно упомянул о Мэри, но его честный, смелый взор не дрогнув встретил пронизывающий взгляд мистера Карсона и убедительно говорил о его невиновности и искренности. Мистер Карсон не усомнился, что Джем рассказал ему все, что знал. Поэтому он обратился теперь к Джебу Легу:

— Вы все время были в комнате, когда Бартон говорил со мной, не так ли?

— Да, сэр, — ответил Джеб Лег.

— Прошу извинить меня за то, что я буду спрашивать вас прямо, не смягчая вопросов. То, что я сейчас узнаю́, меня немного утешает. Не знаю почему, но это так. Скажите, а прежде вы не подозревали Бартона?

— Нет, клянусь Богом, нет! — торжественно произнес Джеб. — Сказать по правде (и ты уж прости меня, Джем), мне порой сдавалось, что это сделал Джем. Хотя временами я был так же твердо убежден в его невиновности, как в своей собственной, а уж когда я принимался рассуждать, то ясно понимал, что такой человек, как Джем, не мог бы этого сделать. Но Бартона я никогда не подозревал.

— И все же, судя по его признанию, он должен был отсутствовать в это время, — сказал мистер Карсон, вновь заглядывая в свой лист.

— Это правда. И вернулся он не скоро — я сейчас не могу точно сказать, через сколько дней. Но, видите ли, человек очень часто многого не замечает даже у себя под носом, пока ему не скажут. И если б я не услыхал, что сказал вам Джон Бартон в тот вечер, я бы ввек не догадался, что́ могло толкнуть его на это; ну а что касается Джема, то стоит только взглянуть на Мэри, и сразу ясно станет: ему было из-за чего ревновать.

— Значит, по-вашему, Бартон ничего не знал о том, что мой сын имел несчастие… — он взглянул на Джема, — ничего не знал о внимании моего сына к Мэри Бартон? Но ведь Уилсон знал об этом.

— Женщина, сообщившая мне это, заверила меня, что она не говорила об этом с отцом Мэри и не собирается этого делать, — вмешался Джем. — Я не думаю, что он что-нибудь знал об этом. А то бы он прямо так и сказал. Не такой он был человек, чтобы молчать в подобном случае.

— И, кроме того, — добавил Джеб, — той причины, которую он назвал, умирая, было,